Петра передала все в точности и очень энергично и умолкла в ожидании ответа. Затем она принялась хмуриться и с некоторым пренебрежением сказала:
— Ну и ну. Она совсем расклеилась: плачет, мысли путаные. Эта девушка большая плакса, как я погляжу. Не понимаю, чего она сейчас ревет. Задние мысли у нее совсем не грустные. Она как будто плачет от счастья. Ну не глупо ли?
Все мы, не говоря ни слова, смотрели на Майкла.
— Да, а что, — сказал он оборонительно, — вы двое объявлены вне закона, значит, не можете отправиться за ней.
— Но, Майкл… — начала было Розалинда.
— Она ведь там совсем одна, — сказал Майкл. — Ты бы бросила Дэвида одного или он тебя?
На это нечего было возразить.
— Ты сказал, что заберешь ее оттуда, — продолжала Розалинда.
— Я это и имею в виду. Мы могли бы какое-то время оставаться в Вэкнаке и со дня на день ожидать, что нас или наших детей раскроют… Это не дело… Или можем отправиться в Заросли. — Он с отвращением оглядел пещеру и просеку. — В этом тоже нет ничего хорошего. Рэчель, как и все мы, заслуживает лучшей доли. Значит, если машина забрать ее не может, это должен сделать кто-то другой.
Зеландка, подавшись всем телом вперед, наблюдала за ним. В ее глазах проглядывали сочувствие и восхищение, но она мягко покачала головой и напомнила ему:
— Путь очень далек, между нашими краями лежат страшные непроходимые земли.
— Я знаю, — ответил он. — Но мир круглый, значит, должна быть другая дорога к вам.
— Она будет очень тяжелой и наверняка опасной, — продолжала она.
— Не более опасной, чем жизнь в Вэкнаке. И потом, как сможем мы там оставаться, зная, что на свете есть целая страна таких людей, как мы, что нам есть куда стремиться. Знать! В этом вся разница. Знать, что мы не бесцельные уроды, безнадежные Отклонения, пытающиеся без особого успеха спасти свою шкуру. Это разница между просто попыткой выжить и жизнью ради достижения цели.
Зеландка с минуту молчала и, подняв голову, смотрела ему в глаза:
— Майкл, когда ты доберешься до нас, можешь не сомневаться, что займешь среди нас достойное место.
* * *
Дверь с глухим шумом закрылась. Машина задрожала, на просеке поднялся пыльный вихрь. Мы видели через окошки, как Майкл пытается удержаться на ногах, как трепещет на ветру его одежда. Даже уродливые деревья по краям просеки заколыхались в своих саванах из нитей. Пол под нами покачнулся, слегка нырнул, и земля начала резко уходить вниз, а мы подниматься все выше и выше в вечернее небо. Вскоре полет стал более ровным, и мы повернули на юго-запад. Петра была очень возбуждена вопреки своему несколько утомленному виду.
— Страшно здорово, — объявила она. — Я вижу на много миль кругом. Майкл, ты сверху такой маленький и смешной.
Одинокая фигурка на просеке помахала рукой.
— В эту минуту, милая Петра, — донеслась до нас мысль Майкла, — я и вправду чувствую себя маленьким и смешным. Но это пройдет. Мы последуем за вами.
Все было так, как в моем сне. Солнце, более яркое, чем в Вэкнаке, щедро разливало сверкающий свет на широкий голубой залив, где волны с белоснежными гребешками неспешно накатывались на берег. Лодочки с разноцветными парусами или совсем без них плыли в порт, казалось, до отказа заполненный кораблями.
Теснящийся у берега и вразброс карабкающийся на холмы, перед нами лежал город, утопающий в зелени садов и парков. Я мог даже разглядеть маленькие повозки, скользящие по широким, обсаженным деревьями улицам. Немного дальше, в стороне от побережья, около зеленого квадрата сверкала ярким светом какая-то башня, а рядом с ней опускалась на землю рыбообразная машина.
Все было так знакомо, что я затрепетал. На мгновение я представил себе, что сейчас проснусь и окажусь в своей постели в Вэкнаке. Чтобы успокоиться, я взял за руку Розалинду.
— Неужели это на самом деле? Ты тоже видишь все это? — спросил я у нее.
— Какая красота, Дэвид. Я представить себе не могла, что на свете бывает так красиво… И, кроме того, есть еще кое-что, о чем ты никогда не рассказывал.
— Что? — спросил я.
— Послушай! Разве ты не чувствуешь? Открой свой ум пошире… Петра, милая, перестань болтать, хоть на несколько минут…
Я сделал, как она велела. Я услышал нашего водителя машины, его разговор с кем-то, но, кроме него, за ним, как фон всего этого я ощущал что-то совершенно новое и еще незнакомое мне… Если сравнивать со звуками, это было похоже на жужжание целого улья пчел, а если со светом — то на приглушенное свечение, идущее отовсюду.
— Что это? — озадаченно спросил я.
— Не догадываешься, Дэвид? Это же люди. Множество таких людей, как мы.
Я понял, что она права, и начал прислушиваться… Но Петра уже устала сдерживать свое возбуждение, и мне срочно пришлось защищаться от ее выплеска эмоций.
Мы уже летели над землей, и под нами разворачивался во всей своей красе город, как бы приветствуя нас.
— Я начинаю верить, что это не сон, — сказал я Розалинде. — Прошлые разы тебя со мной не было.
Она повернулась ко мне. Внутренняя Розалинда светилась в ее глазах, ее лицо улыбалось мне. Панцирь, укрывавший ее, исчез. Она разрешала мне заглянуть в свою душу. Словно распускался цветок…
— На этот раз, Дэвид… — начала она.
И в этот миг ее заглушило. Нас закачало, мы схватились за головы. Даже пол рвануло из-под наших ног. Со всех сторон раздались жалобные протесты.
— Ой, прошу прощения, — извинилась Петра перед экипажем корабля и перед городом в целом. — Но все это ужасно здорово!..
— На этот раз, дорогая, мы тебя простим, — ответила ей Розалинда. — Поистине это так!
Кукушки Мидвича
(пер. с англ. В. Ковалевского и Н. Штуцер)
Часть первая
Глава 1
Въезд в Мидвич закрыт
Одним из счастливейших событий в жизни моей жены надо считать то, что она вышла замуж за человека, родившегося 26 сентября. Иначе мы, без сомнения, именно в Мидвиче провели бы ту самую ночь с 26 на 27 сентября, от последствий которой, к моей неизбывной радости, жена оказалась избавленной.
Поскольку это был мой день рождения, а также отчасти из-за того, что накануне я подписал контракт с американским издательством, еще утром 26-го мы отправились в Лондон, чтобы отпраздновать там в скромной обстановке оба указанных события. Все прошло очень мило: несколько приятных визитов, омар и шабли в «Кореннике», последняя постановка Устинова, ужин и возвращение в отель; Джанет отправилась в ванную, где нежилась с особым наслаждением, которое она почему-то испытывает при пользовании чужими «удобствами».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
